Неточные совпадения
Объяснение отца относительно молитвы загорелось во мне неожиданной надеждой. Если это верно, то ведь дело устраивается просто: стоит только с верой, с настоящей верой попросить у бога
пару крыльев… Не таких жалких какие брат состряпал из бумаги и дранок. А настоящих с
перьями, какие бывают у птиц и ангелов. И я полечу!
Один раз в моей жизни видел я в Оренбургской губернии
пару куликов величиною с болотного кулика, похожих на него и статями, но почти белых
пером.
Ни комнаты, ни вещей его не опечатывали, потому что, во-первых, не было наследников, а во-вторых, оставалось очень немного наследства, именно: пучок гусиных
перьев, десть белой казенной бумаги, три
пары носков, две-три пуговицы, оторвавшиеся от панталон, и уже известный читателю капот.
В первую
пару сел, как оно и следовало ожидать, молодой человек, распорядитель. С каким лицом он начал мазурку, как поволок за собой свою даму, как ударял притом ножкой в пол и вздергивал головой — описать всё это едва ли не выше
пера человеческого.
Обитель спала. Только чириканье воробьев, прыгавших по скату крутой часовенной крыши, да щебетанье лесных птичек, гнездившихся в кустах и деревьях кладбища, нарушали тишину раннего утра. Голубым
паром поднимался туман с зеленеющих полей и бурых, железистой ржавчиной крытых мочажин… С каждой минутой ярче и шире алела заря… Золотистыми
перьями раскидывались по ней лучи скрытого еще за небосклоном светила.
Станция Лазарево. Блестящая пролетка с
парой на отлете, кучер в синей рубашке и бархатной безрукавке, в круглой шапочке с павлиньими
перьями. Мягкое покачивание, блеск солнечного утра, запах конского пота и дегтя, в теплом ветре — аромат желтой сурепицы с темных зеленей овсов. Волнение и ожидание в душе, Зала с блестящим паркетом. Накрытый чайный стол. Володя исчез. Мы с Мишей робко стояли у окна.
В избе стоял какой-то
пар, еще более сгустившийся после того, как один из понятых затворил дверь, оставленную мною открытой. Мне казалось, что я с трудом вижу лица присутствующих и только слышу выкрикивания Вацлава Лаврентьевича, диктующего письмоводителю акт вскрытия, и скрип письмоводительского
пера.